Холодная война. Истоки.

Период с 1946 года по  1991 год  вошел в историю России и США под названием «холодная»  война.  Он продолжался почти полвека. Однако до настоящего времени   его зловредное дыхание  ощущаются и  мешает развитию прежде всего России.  Но кто развязал   войну, хотя и холодную? Кому она была  выгодна? Кто получил дивиденды? Как так получилось, что две страны, внесшие наибольший вклад  в  Победу над фашизмом  (США в виде крупных капитальных вложений, финансовых затрат, СССР в виде более ценного материала – человеческих жизней. В обеих державах венную форму  одели одинаковое количество людей.)   и разошлись по разным полюсам. Ответы на эти вопросы помогут предостеречь некоторых политиков от ошибок прошлого. 

В России главенствует твердая уверенность о том, что холодная война» началась с речи У.Черчилля в  американском Фултоне.   Английский премьер-министр известен  как ярый антисоветчик.  Получается, что отставной политик приехал в другую страну, произнес яркую речь, которая и родила «холодную войну»? Нелогично, неграмотно, невозможно.

           

  Английский премьер- министр  У. Черчилль в Фултоне произносит речь

 

Английский премьер-министр приехал в США и на встрече в колледже, действительно произнес  яркую речь, где выделялись два слова «железный занавес».

 

                Пропаганда СССР сразу же причислила Черчилля к последователям Гитлера

 

По нашему мнению «холодная война»  подготавливалась гораздо ранее и у нее  проглядывается  внешняя сторона вопроса и внутренняя более глубокая.

Внешняя сторона –это смерть Ф. Рузвельта и агрессивная политика И. Сталина.

Смерть Великого Ф. Рузвельта.  Из всех лидеров мощных государств только Франклин  Рузвельт мог  выносить  самодурство и непредсказуемость восточного владыки И. Сталина.  Более того ему иногда удавалось добиваться и    положительного   результата, как, например,  в Полтаве.  Реалистическое мышление Рузвельта неизменно приводило его к тому выводу, что не только во время войны, но и после нее СССР необходимо будет рассматривать в качестве достойного партнера его собственной страны. Для  этих целей был даже организован МБРиР. Пришедший на   смену  лидер США Эйзенхауэр не обладал  ни мудростью, ни  сверхтерпимостью, ни дальновидностью  своего предшественника. И потому когда 5 марта 1946г. в знаменитой речи в Фултоне известный антикоммунист Черчилль огласил идею создания военного союза англосаксонских стран против мирового коммунизма американский президент его поддержал.  С тех пор  данная дата отправная точка холодной войны.

Агрессивная политика  И. Сталина

В 1945 году СССР нагло и бездоказательно предъявил территориальные претензии Турции и потребовал изменения статуса черноморских проливов, включая признание права СССР на создание военно-морской базы в Дарданеллах. Мир, уставший от самой разорительной войны за всю историю цивилизации,  насторожился. Более  неуклюжего, недальновидного и отрицательного  по результатам действия трудно придумать. В следующем  1946 году вдруг  активизировались греческие повстанцы, руководимые коммунистами и подпитываемые поставками оружия  из близлежащих социалистических стран: Албании, Югославии и Болгарии, где уже находились у власти коммунисты. Оружие шло под маркой «сделано в СССР» и  даже непосвященному было понятно откуда «растут уши».  Подготовка Советским Союзом коммунистического  переворота в Греции  страшно возмутила мировую общественность.  Далее больше. СССР отказался     вывести оккупационные войска из Ирана (войска были выведены только в мае 1946 под нажимом Великобритании и США). А на Лондонском совещании министров иностранных дел  русские дипломаты удивили весь мир наглым требованием  предоставления  СССР права на протекторат над Триполитанией (Ливией).  За аргументами в карман не лезли - СССР   обязан обеспечить себе присутствие в Средиземноморье.

Как могли и должны были  отреагировать демократические страны  на государственный экстремизм СССР?  Ответ очевиден -  одно зло, фашизм  искоренили, другое – коммунизм – остался, не изменился.

И наконец,  в 1947 году по настоянию СССР  Польша, Румыния, Болгария, Югославия, Чехословакия, Венгрия и др. социалистические страны  отказались от участия в плане Маршалла, согласно которому США предоставляли экономическую помощь странам, пострадавшим от войны, в обмен на исключение коммунистов из состава правительства.

«План Маршалла»

 или так называемая программа  восстановления и развития Европы после 2-ой мировой  1939-1945гг., путем предоставления помощи европейским странам со стороны США. Идея была выдвинута государственным секретарем США Дж. К. Маршаллом в выступлении в  Гарвардском университете 5 июня 1947г.   ЕЕ сразу же поддержали Англия и Франция и особо подчеркнем и СССР на Парижском совещании министров иностранных дел в июне – июле 1947г.  Министры предложили создать в Европе организацию  или «руководящий комитет», который занимался бы выяснением ресурсов государств  и определял бы развитие главных отраслей промышленности.

 Но затем СССР отказался. В плане Маршалла приняли участие 16 государств, которые  заключили конвенцию о создании       Организации европейского сотрудничества. План Маршалла начал осуществляться с апреля 1948г., когда в США вошел в силу закон о 4-летней (до 30 июня 1952) программе «экономического сотрудничества», предоставляющий предоставление помощи западно-европейским странам. Заключены были соглашения между США и каждой страной.

Помощь предоставлялась из федерального бюджета США в виде безвозмездных субсидий и займов. Общая сумма ассигнований составила (с апреля 1948 по декабрь 1951) 17 млрд. долл.. 30 декабря 1951г. план Маршалла официально прекратил свое действие.План Маршалла  для  Франции, Италии, даже Германии  и Японии. Там правительства думали о людях. А для  наших «тонкошеих вождей» (И. Мандельштам)  помощь была смертельно опасна.   Вот причина  тяжелейшего послевоенного периода, голода, непосильного труда,  отсталости и разрушения СССР.

Подозрительность, враждебное отношение ко всему окружающему, а главное желание отгородится от мира, чтобы люди не видели и не знали о другой жизни, Сталина и его окружения, главная причина «холодной войны». Вроде бы союзники, вроде бы   сотрудничаем, получаем помощь,   маленькие частички народов соприкасаются, но делается все возможное  с нашей стороны, что бы  порвать   крохотные  росточки. Приходят конвой в Мурманск, Архангельск, а НКВД бдительно следит, что бы советские товарищи  (докеры, крановщики, моряки и др.) не входили в контакт с янки. Сохранились свидетельства как наших очевидцев, так и с другой стороны о том,  как американские моряки, зная о голодном быте архангельцев, мурманчан   передавали продукты тайком, что бы не дай бог русские власти  не пронюхали.

В Полтаве  СМЕРШ бдительно следил  за поварами, уборщицами, официантками летчиками, гражданскими жителями, чтобы не знакомились с американцами, а уж о дружбе и речи не могло быть.  За связь c американцами  репрессировали тысячи людей. В местах приемки  (Восток США, Аляска, Иран) техники в США работали наши военные. По возвращении в СССР почти все были подвергнуты аресту и сосланы в лагеря. Кстати, в печати часто звучит о том, что в самые тяжелые дни Великой Отечественное войны И. Сталин мог улететь куда угодно. Но он не улетел – остался в Кремле. Мы согласны, что мог улететь. Нельзя не отрицать факта, что  на отдельном аэродроме стоял специальный Дуглас. Вылететь он мог, безусловно. А вот спастись не мог. В случае поражения СССР, его вождю  спрятаться  было невозможно. Слишком тесна  стала планета. Развитые страны  палача  бы не приютили. А в других странах  чувствовать себя в безопасности он не мог.  Инквизиторам собственного народа  и в те времена  грозила   судьба изгоев. Единственная   спасительная территория – СССР, как и единственная политика  террор и изоляция.  Ради только своего спасения  И.Сталин приняли помощь по ленд-лизу.  И как только смертельная опасность миновала, мгновенно нашли повод изолироваться.

Более глубокая причина

Она  скрывается    в  менталитете  советского гражданина.  Ее истоки можно провести от времен Ивана Грозного (16 век). При нем  спасся  от казни Курбский, убежав в Литву. При нем закрыли свободный выезд из страны. Говоря языком Черчилля «опустили занавес» на века.   В тепличных условиях на протяжении столетий цари  проводили политику изоляционизма от всего мира русских людей. Укрепляли границу, вводили паспорта. В результате даже «наше все» Пушкину не удалось увидеть заграницу.  При последнем царе Николае II, выехать  в Европу могли только аристократы и только с высочайшего позволения.  Советская власть, с благодарностью переняла царскую  изоляционную политику и  придала  ей форму идеологии. За  общение с иностранными гражданами, за родственников за границей и просто за доброе слово об иностранном государственном устройстве  можно было получить срок.   Во всех анкетах имелся пункт «имеете ли родственников за границей». Не один человек чесал за ухом, раздумывая, что написать. Написать «нет, не имею» правильно. А вдруг объявятся или органы обнаружат. И что тогда. Заглянут в анкету и  увидят неправду.   Припишут сокрытие, тайные замыслы. Связь с заграницей уже  статья.  Написать «имеются», еще хуже. Ни за границу, ни в  закрытые города, ни  на работу на завод не допустят. Один мой знакомый написал  для хохмы:- «да, имею». Им сразу же заинтересовались, а когда спросили: -«Где». Ответил: -«в Хакасии». Посмеялись и отстали. Время позволяло шутить. Во времена Сталина было не до шуток. Советские люди  подозрительно относились к американцам. Непонятны и  противны  были им эти раскрепощенные, самодостаточные,  меркантильные  люди, говорящие непонятные слова о демократии, правах человека, свободе передвижения и др.  «Совки»   никогда их не  слушали и    не понимали их ценности и не могли понять и потому считали демагогами.   Они охотно   воспринимали пасквили на «америкашек»: в кино, где их изображали  толстыми обжорами;  в карикатурах кукрыниксы, где они  рисовались толстыми  и  уродливыми;  в речах партийных деятелей, где  им приклеивали клеймо агрессоров и захватчиков;  в произведениях талантливых прокремлевских писателей, изображавших США страной чудовищного угнетения и «желтого» дьявола.

Прошло  двадцать лет после окончания холодной войны, советский гражданин потихоньку вымирает,  но антиамериканизм  переходит  на следующее  за ним поколение.  Предрассудки, к сожалению, передаются, точно так же как грипп. Другое дело  перспектива. IT– технологии проникают всюду и все больше и больше  россиян имеют доступ к разной информации.  Для    молодых граждан  России уже демократия, рынок, свобода понятны и не несут негативного смысла. А для некоторых   даже выгодны.  Пройдет еще  определенное количество лет, не будем гадать сколько,   и, безусловно,   антиамериканизм рассосется. Только тогда можно будет сказать о том, что с «холодной» войной  покончено окончательно.

                                                                                                  Леонид Кислан

 

 

Эйзенхауэр и Жуков

 

  1945  год.  Союзная армия  на Западе, Красная армия на Востоке, проводят успешные операции  и сжимают кольцо окружения.   Фашисты обречены и прекрасно понимают бессмысленность обороны.   Гитлер  приказывает укреплять Берлин. Взятие логово фашизма означает капитуляцию и конец войне. Союзные войска имеют предпочтительные шансы  поставить жирную точку на самой кровавой войне.  Во - первых, немецкие армии   на Западном фронте оказывают не столь яростное сопротивление. Во- вторых,  американские и английские войска меньше измотаны, лучше экипированы и вооружены, чем Красная Армия. Однако, Западный фронт продвигается медленнее,  воюя в основном техникой, сохраняя людей.  Главнокомандующий Эйзенхауэр   недвусмысленно отдает  инициативу взятия  цитадели фашизма советским войскам.   

 Перед нашими полководцами,   Сталин ставит задачу - войти в Берлин первыми, утереть,  так сказать нос,  «союзничкам».  Взять Берлин – это честь. О! Как много для уха  русского значит слово «честь».  Еще  царь Александр I, удивил  англичан,  пруссаков и австрийцев, когда умолял  на Совете: -«Дайте! Дайте, мне  возглавить колонну войск входящих в Париж. Это такая честь». И  уговорил, и ему уступили, и  красовался    на белом коне впереди парада, и  посылал поцелуй парижанам, и не замечал снисходительных  улыбок позади себя. Советская власть давая разрешение на выезд за границу, наставляла: -«Не уроните честь совестного человека» и приставляла наблюдателей.  И ходили люди толпой с пустыми карманами и таращили глаза на витрины, и также  не замечали иронических усмешек. Сегодня   спортсмены России  не соревнуются – они отстаивают честь страны.  Занял первое место, значит,  не уронил чести. А если не занял? Опозорил!   Мы не   понимаем, что такое честь и  потому разбрасываемся ей. А честь страны – это не медали, и не первые места. Честь страны – это  прекрасные дороги,  высокие заработные платы,  квалифицированная    медицина, развитое сельское хозяйство, хорошее образование и, даже, умение воевать не числом.     

 Нашим полководцам (Жукову, Рокоссовскому, Коневу и генералам поменьше) в 1945г. и не надо было ставить такую задачу. Они  уже были заряжены на  взятие Берлина, они уже  грезили о чести, наградах, славе. В сложнейшей и тяжелейшей  военной операцией по взятию Берлина на первый план вышло не военное искусство и даже  не политический расчет, а пресловутая честь. Политруки так и наставляли: «Надо поддержать честь Красной Армии, советского государства, доказать всему миру (а что доказать?) и  войти в Берлин  первыми и «сходу».  Это те кто,  не был  надежно отгорожен  от опасностей  Кремлевскими стенами, кто не располагался с комфортом в   штабах    под усиленной охраной, кто не  сидел    в укрепленных блиндажах, а воевали на передовой,  не помышляли о чести и старались  выжить.  Погибнуть в самом конце войны, когда Победа дело решенное, согласитесь, обидно.  Они то и вошли, и заняли, и не уронили чести, но, понапрасну потеряли жизни.  Потеряли  гораздо больше, чем возможно, потому, что   на беду солдатикам, между двумя командующими  фронтами устроили соревнование за честь взятия Берлина. Не считаясь с потерями. Что там несколько сотен    тысяч жизней. Честь выше.   Все забудется, а честь останется.      

И вот встреча – Жукова и Эйзенхауэра в  «логове» фашизма. Первая встреча  двух полководцев состоялось 5 июня в Берлине. Великобританию представлял Монтгомери, Францию — маршал авиации Латр де Тасиньи.  Эйзенхауэр поразил встречавших американской техникой: выехал на “Виллисе” прямо из фюзеляжа самолета. Из аэродрома он отправился в штаб Жукова.   Полководцы дружески обнялись. Эйзенхауэр вручил Жукову высший американский военный орден “Легион почета”. Жуком мгновенно сообразил, что попал впросак. Последовал срочный звонок в Москву и Георгий Константинович  торжественно объявил  о том, что   Эйзенхауэр и Монтгомери награждены орденами “Победа”, де Тасиньи — орденом Суворова 1-й степени. Жуков сказал об этом гостям после банкета, который был дан “по-русски”.

5 июня 1945 года. Жуков (в центре) наливает шампанское в бокал фельдмаршалу Монтгомери (справа от него). Крайний слева - Дуайт Эйзенхауэр, крайний справа - маршал Латр де Тасиньи

Из всех присутствующих, Монтгомери – англичанина, де Тасиньй – француза,   Эйзенхауэр – американец и  самый хорошо расположенные к СССР и Жукову человек.

                                Жуков вручает Эйзенхауэру орден «Победы».

Стоит заметить, что украшенный бриллиантами орден “Победа”, высший советский полководческий знак отличия, после смерти награжденного передается на хранение государству. К иностранным кавалерам ордена это, конечно, не относится.

 Оба главнокомандующие решают пройтись и Берлин посмотреть, и  себя показать.  

 

 Перед их взорами открываются картины  города подвергнутого жестокому  разрушению: развалины, завалы из кирпича,   остова домов, пустые глазницы окон.   Позади следует толпа ординарцев, помощников.  Беседа ведется через переводчиков.  Победителям  есть о чем поговорить.  Есть даже готовность к взаимопониманию. Маршал «хозяин», потому ведет себя патерналистски  и откровенничает. Американец «гость». Далее я  представляю  довольно спорный материал.   В какой то момент   американский главнокомандующий   оправдывается за не слишком быстрое продвижение  своих войск: «Нашему продвижению мешали немецкие  минные заграждения. Приходилось задерживаться, разминировать. Так мы и не научились быстро преодолевать  минированные участки. Настоящий геморрой».

Жуков в ответ делится секретом:  «А мы быстро придумали. Мы решили задачу запросто. Уплотняли батальоны и на прорыв.   Таким образом, сохраняли танки».

Эйзенхауэр  не отзывается,  от него не доноситься ни одобрения, ни несогласия. Лаконичное молчание, говорит, с одной стороны, о дипломатичности, с другой стороны, об  изумленности.  Он впервые  встречается  со столь варварским   способом ведения войны. Если бы он Главнокомандующий сознательно послал на смерть хотя бы одного солдата, его бы отдали под суд, а тут…   Молчание продолжается. И чем больше оно продолжается тем, явственнее становится что взаимопонимания  им не достичь никогда. Слишком разные      подходы.  У одного «Бабы нарожают», у другого «Технику  можно  восстановить, а людей не воскресишь».

В этот период откровенности  Г.Жуков  самостоятельно вычеркивает себя из сонма великих полководцев и не замечает этого.

Так описывают и комментируют этот неприятный для нас  диалог большинство авторов.

Но правильно ли?  Какие слова произносил на самом деле Георгий Константинович? Были ли он   простаком?

Ведь  ярые последователи талантливости Жукова, как полководца, у которых не менее убедительные аргументы доказывающие стремление полководца беречь жизни  рядовых солдат.

Истина не всегда посредине. Но и  дыма без огня не бывает.

Обратимся к   авторитетному и независимому источнику, воспоминаниям самого  Дуайна Эзенхауэра:

«Очень значимым для меня было его описание российского метода наступления через минные поля. Немецкие минные поля, прикрытые заградительным огнем, были для нас тактическими препятствиями, вызывавшими многочисленные потери и задержки. Всегда было очень трудно пробиться через них, несмотря на то, что наши техники постоянно придумывали всевозможные виды безопасного механического уничтожения мин. Маршал Жуков поведал мне о своем опыте, который вкратце сводится к следующему: "Есть два вида мин: мины против живой силы и противотанковые мины. Когда мы подходим к минному полю, наша пехота наступает так, как если бы их там не было. Мы считаем, что потери от противопехотных мин равны потерям, которые мы получили бы от пулеметно-артиллерийского огня, если бы немцы решили защищать этот участок хорошо вооруженными войсками, а не минами. Наступающая пехота не подрывается на противотанковых минах; таким образом, после прохождения минного поля она создает плацдарм, после чего саперы проделывают проходы для танков и техники".

Как видим  американский генерал высказывается не двусмысленно и не в пользу Георгия Константиновича.  Это подтверждают и  последующие слова:
«Я живо представил себе, что случилось бы с любым американским или английским командиром, придерживайся он подобной тактики, но еще ярче я представил себе, что сказали бы солдаты любого нашего подразделения, что они думают по поводу попыток сделать подобную тактику частью нашей тактической доктрины. Американцы судят о цене войны по человеческим жизням, русские же - по общему ущербу для нации. Русские ясно понимают цену морального духа, но для его развития и поддержки они рассчитывают на общий успех и на патриотизм, возможно, даже на фанатизм.
Насколько я мог понять, Жукова мало волновали методы, которые мы рассматривали жизненно важными для поддержания морального духа в американских солдатах: систематическая ротация частей, возможность отдыха для восстановления сил, короткие отпуска и увольнительные и в первую очередь развитие техники для избежания подвержения людей ненужному риску во время боев - все это широко распространенное в нашей армии было, похоже, совершенно неизвестно в его армии».

Как видите Жуков, действительно, сторонник разминирования посредством  принесения на алтарь  солдатских жизней.   И дальнейшие строки вызывают подтверждают это. Американцы для поднятия морального духа якобы используют  ротацию частей, увольнения, короткие отпуска, развитие техники.  А русские опираются на патриотизм и фанатизм. Здесь все правильно, а против правды не попрешь.

Опять же  и в слова американского генерала нельзя полностью быть уверенным. Во-первых, мемуары не тот материал, который можно считать истиной. Автор воспоминаний  обязательно  обеляет себя и несвободен от существующего общественного мнения на момент написания. Во-вторых,  нельзя быть уверенным в правильности перевода. В третьих, Эйзенхауэр, неплохо относился  к Жукову и не стал бы его  представлять в неприглядном  виде.   

После войны  весь советский народ с  ненавистью произносили слова НАТО, ЦРУ, Эйзенхауэр.  Последний представлялся этаким нелюдем,  пьющим по ночам кровь младенцев. Так сильно были накачены  лживой пропагандой. А ведь было как раз наоборот.

Эйзенхауэр, как президент,  не начал ни одной войны. При нем не погиб ни один солдат. Начальникам штабов  Эйзенхауэр постоянно напоминал « Без моего разрешения ни одного выстрела». Он  выгонял генералов, которые приходили просить  денег на  армию и вооружения,  стращали «красной  угрозой» и  выискивали все новых и новых врагов Америки.    Любимая поговорка «Мнение военных не стоит ни цента, даже по военным вопросам». Сам кадровый офицер, прошедший путь от солдата  до четырехзвездного (редчайшее звание,   которое получили всего несколько человек за всю историю США) генерала,   Эйзенхауэр хорошо представлял психологию  военного, их быт, образ мыслей.    Это великое наследие  народ США чтит до сих пор. После Эйзенхауэра ни один военный не  стал президентом страны, исчезли военные из  законодательной и исполнительной властей.  И правильно «Богу –богово, а кесарю кесарево». Кстати, нет в Конгрессе США  не только военных, но и артистов,  Олимпийских чемпионов. И то же правильно.  Посещал Эзенхауэр и СССР и встречался со своим партнером и коллегой Г. Жуковым

 

15 августа 1945 года. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков и генерал Д. Эйзенхауэр в Ленинграде.

Летом 1945 года Эйзенхауэр давал интервью американскому журналисту. Он буквально вспылил, когда прозвучал вопрос: “Возможна ли война между СССР и США?” Ответ его был ясен: “Никогда”. Затем Эйзенхауэр добавил, что русские — самый дружелюбный народ в мире. 

Не без заразительно примера  Эйзенхауэра   произошли изменения и в СССР.  Н.С. Хрущев      решился и совершил невероятное, он сократил численность армии почти на 3 млн. чел.!, отказался строить океанский флот и увеличивать производство танков (мы их и так  выпускали больше США, Англии и Франции вместе взятых).    Один Бог знает   сколько тяжелых дней нашему главе государства пришлось пережить,  массу проклятий призвали ему на голову, какие только обидные клички   не придумали ему представители советского военно-промышленного комплекса. А ведь ничего не произошло. И войны не началось, и народу стало легче.  Вызывает интерес, а куда делись демобилизованные офицеры?    Об одном майоре,  нанявшемся пасти коров, написали «Известия».  Сейчас трудно установить, то ли газетчики историю сочинили,   то ли событие неординарное, то ли военное лобби с умыслом  преподнесла офицерскую трагедию. Да! Офицер -  вкалывающий, как обычный пролетарий ( у станка, на стройке, в поле)     не то  трагедия, не то анекдот.   Основная масса работать не пошла, укреплять трудом страну не пожелала, а предпочла  довольствоваться  военной пенсией и привычным делом – пиво и домино, домино и пиво. Они же защитники Родины, а хлеб выращивать, за станком стоять, мантулить на стройке – не офицерское дело.

  Отсюда и послевоенная  судьба Г.Жукова, настаивавшего на милитаризации и наращивании войск, сопротивляющегося сокращению войск. Учится бы ему,  книжки умные читать, интеллект повышать. Однако, Георгий Константинович  образовываться не хотел, ни одной книжки не прочитал. И про «хомут» на шее народа  слышать не хотел.

Эйзенхауэр миролюбец и  президент. Жуком милитарист и опальный  маршал. Все  встало на свои места.

 Военные  ни минуты не давали продыху, напирали со всех сторон,  стояли на своем. Например, Малиновский во время визита Хрущева в Болгарию, подвел Никиту к границе и показал рукою: «Там Никита Сергеевич Турция. Оттуда на нас нацелены ракеты».  В ответ Никита Сергеевич  взял да и урезал  военный бюджет. Он делился своими мыслями с Кеннеди: «Приходят ко мне генералы рассказывают о том, что  Вы вооружаетесь,  хотите напасть. Требуют деньги. И я даю. А ваши генералы, так же  пугают русской угрозой и то же вытягивают деньги. А не лучше ли нам с Вами не слушать военных, а  говорить друг с другом?».

Не в пример Эйзенхауэру, современные руководители  российского государства потакают военным.  Военные у нас и в Думе, и в Сенате, и на ведущих  ролях в  политических партиях.  И в расходной части бюджета армия  на первом месте. И колоссальные дотации военно-промышленному комплексу выделяются регулярно. И заработная плата военнослужащим  увеличена с 2012 года в несколько раз, и пенсии  в разы выше, чем у   простых гражданских  людей. И пугают, и пугают…

Пример наиболее типичного запугивания:
Россию разделят - Сибирь отойдет к США, а остальная территория к Англии, -объявляет бывший руководитель управления нелегальной разведки КГБ СССР.

    Бывший разведчик уверен, что иностранным разведкам необходимо дать соответствующий отпор.
"Я считаю, что должен быть соответствующий отпор по государственной линии со стороны соответствующих органов, с использованием тех методов, которые применяются против России».

Наш комментарии. Ни американцам, ни англичанам не может такое приснится во сне. Зачем им Сибирь?   Да они и  недели здесь не протянут. Зачем их наши богатства? Мы же сами их добываем и доставляем  куда надо.  Яркий образчик   приема геббелевской пропаганды. Чем страшнее ложь, тем больше в нее веры.

 За громкими заявлениями  скрывается настоящая правда: «Дайте денег! Больше денег. Мы защитники, патриоты  и спасители».  Спасители!  Выбить дурь из их голов можно только одним способом. Послать в село  на месяц и дать вилы в руки.   Уверен,  запоют другие песни.

В общем,  военное лобби   заточено на поиски врагов и милитаризацию экономики. 

России до сих пор, остались люди с обманутыми   понятиями.  А уж о том, что американский главнокомандующий был награжден И. Сталиным  высшими советскими орденами (Орден Победы и Орден Суворова 1-й степени)   воспримут, как изощренное издевательство и подвергнут автора остракизму.  Но ведь  наградили! А  разве не заслужено?  А ведь правильно!

Продолжение следует 

                                                                

…врет и наша пропаганда, о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку" ( Майкл Фогетти, капитан Корпуса Морской пехоты США).

Предисловие

  В этой   истории, американский офицер  рассказывает о том, как русские    русские  танкисты пришли на помощь  морпехам армии США.  Он правдив так, как русские показаны такие какие есть на самом деле ( и самоуверенны, и водку жрут) и американцы не карикатурные глупцы ( слышали даже о Сибири и откровенно признаются  что  в случае войны  « русские нам задницу надерут» ),  и  как быстро между  военными    установлено взаимопонимание, что, кстати, является основной целью нашего общества Siberia&USA.  Очень занятная история. Прочтите.     

    Мой взвод после выполнения специальной операции, получил приказ ждать эвакуации в заданной точке, но в точку эту попасть мы   не смогли.
  Нас поджидал сюрприз. На окраине небольшого приморского городка нас встретили суетливо толкущиеся группки вооруженных людей. Они косились на нас, но не трогали, ибо колонна из пяти джипов, ощетинившаяся стволами М-16  и М-60, вызывала уважение.  

Когда мы заметили у стен домов несколько трупов явных европейцев, я приказал быть наготове, но без приказа огонь не открывать. В эту минуту из узкого переулка выбежала белая женщина с девочкой на руках, за ней с хохотом следовало трое местных   афро-африканцев. Нам стало не до политкорректности. Женщину с ребенком мгновенно втянули в джип, а на ее преследователей цыкнули и недвусмысленно погрозили стволом пулемета, но опьянение безнаказанностью и пролитой кровью сыграло с мерзавцами плохую шутку. Один из них поднял свою G-3 и явно приготовился в нас стрелять, Marine Колоун автоматически нажал на гашетку пулемета и дальше мы уже мчались под все усиливающуюся стрельбу. Хорошо еще, что эти уроды не умели метко стрелять. Мы взлетели на холм, на котором собственно и располагался город, и увидели внизу панораму порта, самым ярким фрагментом которой был пылающий у причала пароход.
В порту скопилось больше тысячи европейских гражданских специалистов и членов их семей. Учитывая то, что в прилегающей области объявили независимость и заодно джихад, все они жаждали скорейшей эвакуации. Как было уже сказано выше, корабль, на котором должны были эвакуировать беженцев, весело пылал на рейде, на окраинах города сосредотачивались толпы инсургентов, а из дружественных сил был только мой взвод с шестью пулеметами и скисшей рацией.
У нас было плавсредство, готовое к походу и прекрасно замаскированный катер, но туда могли поместиться только мы. Бросить на произвол судьбы женщин и детей мы не имели права. Я обрисовал парням ситуацию и сказал, что остаюсь здесь и не в праве приказывать кому — либо из них оставаться со мной, и что приказ о нашей эвакуации в силе и катер на ходу.
Но к чести моих ребят, остались все. Я подсчитал наличные силы… двадцать девять марин, включая меня, семь демобилизованных французских легионеров и 11 матросов с затонувшего парохода, две дюжины добровольцев из гражданского контингента. Порт во времена Второй мировой войны был перевалочной базой и несколько десятков каменных пакгаузов, окруженных солидной стеной с башенками и прочими архитектурными излишествами прошлого века, будто сошедшие со страниц Киплинга и Буссенара, выглядели вполне солидно и пригодно для обороны.
Вот этот комплекс и послужили нам новым фортом Аламо. Плюс в этих пакгаузах были размещены склады с ООНовской гуманитарной помощью, там же были старые казармы, в которых работали и водопровод и канализация, конечно туалетов было маловато на такое количество людей, не говоря уже о душе, но лучше это, чем ничего.  Больше трех тысяч инсургентов, состоящих из революционной гвардии, иррегулярных формирований и просто сброда, хотевшего пограбить вооруженных, на наше счастье только легким оружием от маузеров 98  и Штурмгеверов  до автоматов Калашникова  и Стенов, периодически атаковали наш периметр. У местных были три старых французских пушки, из которых они умудрились потопить несчастный пароход, но легионеры смогли захватить батарею и взорвать орудия и боекомплект.
Мы могли на данный момент им противопоставить: 23 винтовки М-16, 6 пулеметов М-60, 30 китайских автоматов Калашникова и пять жутких русских пулеметов китайского же производства, с патронами пятидесятого калибра. Они в главную очередь и помогали нам удержать противника на должном расстоянии, но патроны к ним кончались прямо- таки с ужасающей скоростью.
Французы сказали, что через 10 — 12 часов подойдет еще один пароход и даже в сопровождении сторожевика, но эти часы надо было еще продержаться. А у осаждающих был один большой стимул в виде складов с гуманитарной помощью и сотен белых женщин. Все виды этих товаров здесь весьма ценились. Если они додумаются атаковать одновременно и с Юга, и с Запада, и с Севера, то одну атаку мы точно отобьем, а вот на вторую уже может не хватить боеприпасов. Рация наша схлопотала пулю, когда мы еще только подъезжали к порту, а уоки-токи били практически только на несколько километров. Я посадил на старый маяк вместе со снайпером мастер — сержанта Смити — нашего радио-бога. Он там что — то смудрил из двух раций, но особого толку с этого пока не было.
У противника не было снайперов и это меня очень радовало. Город находился выше порта, и с крыш некоторых зданий, территория, занимаемая нами, была как на ладони, но планировка города работала и в нашу пользу. Пять прямых улиц спускались аккурат к обороняемой нами стене и легко простреливались с башенок, бельведеров и эркеров… И вот началась очередная атака. Она была с двух противоположных направлений и была достаточно массированной.
Предыдущие неудачи кое-чему научили инсургентов, и они держали под плотным огнем наши пулеметные точки. За пять минут было ранено трое пулеметчиков, еще один убит. В эту минуту противник нанес удар по центральным воротам комплекса: они попытались выбить ворота грузовиком. Это им почти удалось. Одна створка была частично выбита, во двор хлынули десятки вооруженных фигур. Последний резерв обороны — отделение капрала Вестхаймера — отбило атаку, но потеряло троих человек ранеными, в том числе одного тяжело. Стало понятно, что следующая атака может быть для нас последней, у нас было еще двое ворот, а тяжелых грузовиков в городе хватало. Нам повезло, что подошло время намаза и мы, пользуясь передышкой и мобилизовав максимальное количество гражданских, стали баррикадировать ворота всеми подручными средствами.
Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити:
- "Сэр. У меня какой — то непонятный вызов и вроде от русских. Требуют старшего. Позволите переключить на вас?”
- "А почему ты решил, что это Русские?”
- "Они сказали, что нас вызывает солнечная Сибирь, а Сибирь, она вроде бы в России…”(Американцы не поняли юмора насчет солнечной Сибири. Л.Кислан).
- ” Валяй, ” — сказал я и услышал в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом…
- ” Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории ?” — последовал вопрос.
- "Здесь Marine First Lieutenant Майкл Фогетти. С кем имею честь? ” — в свою очередь поинтересовался я.
-” Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого, единственного в этой части Африки, есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня Tankist”.
Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию, обойдя, конечно, вопрос о нашей боевой "мощи”. Русский в ответ поинтересовался, а не является ли, мол, мой минорный доклад, просьбой о помощи. Учитывая, что стрельба вокруг периметра поднялась с новой силой, и это явно была массированная атака осаждающих, я вспомнил старину Уинстона, сказавшего как — то, ” что если бы Гитлер вторгся в ад, то он, Черчилль, заключил бы союз против него с самим дьяволом…”, и ответил русскому утвердительно. На что последовала следующая тирада:
- ” Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите. Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам, все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я”.
Когда я попросил уточнить, когда именно они подойдут в зону прямой видимости, русский офицер поинтересовался не из Техаса ли я, а получив отрицательный ответ, выразил уверенность, что я знаю что Африка больше Техаса и нисколько на это не обижаюсь.
Я приказал отметить красными ракетами скопления боевиков противника, не высовываться и не стрелять по танкам, в случае ежели они появятся.

И тут грянуло.. .

Бил как минимум десяток стволов, калибром не меньше 100 миллиметров. Часть инсургентов кинулась спасаться от взрывов в нашу сторону, и мы их встретили, уже не экономя последние магазины и ленты. А в просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты танков Т-54, облепленных десантом.
Боевые машины неслись как огненные колесницы. Огонь вели и турельные пулеметы, и десантники. Совсем недавно, казавшееся грозным, воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони, и рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. По всему фронту их наступления, раздавались короткие автоматные очереди и глухие взрывы гранат в помещениях. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь, три танка немедленно довернули башни в сторону последнего прибежища, полоумного героя джихада и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств.
Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки, и даже будь со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами, мы не были бы серьезной преградой. И дело было вовсе не в огневой мощи русских боевых машин… Я видел в бинокль лица русских танкистов, сидевших на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра.
Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и приглашающе показал на свой танк. Мы комфортно расположились на башне, как вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону. Он вскочил, срывая с плеча автомат, что — то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда- то две коротких очереди, подхваченные четко-скуповатой очередью турельного пулемета, с соседнего танка.
Потом извиняющее мне улыбнулся, и показал на балкон таможни, выходящий на площадь перед стеной порта. Там угадывалось тело человека в грязном бурнусе, и блестел ствол автоматической винтовки. Я понял, что мне только что спасли жизнь. Черноволосая девушка ( кубинка, как и часть танкистов и десантников) в камуфляжном комбинезоне тем временем перевязывала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что вечно синьор капитан лезет под пули, и я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат  медали Пурпурное сердце  с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что- то по-русски в открытый люк своего танка. Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне.
А русские танки уже развернулись вдоль стены, направив орудия на город. Три машины сквозь вновь открытые и разбаррикадированные ворота въехали на территорию порта, на броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без, орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал: "Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души, это тебе не с моря высаживаться”. И хлопнул меня по плечу.
Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял, она обняла его рукой за шею, и меня внезапно посетило чувство дежавю.
Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка с раздраженным лицом, показывала на огромную фигуру Русского солдата со спасенным ребенком на руках, и цедила презрительные фразы на плохом английском. Она говорила о том, что, мол, это все большая коммунистическая ложь, и что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли.
Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью и, значит, та немка в Берлине врала, и тот русский солдат с постамента, в той реальности тоже спасал ребенка. Так, может, врет и наша пропаганда, о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку. Нет, для простого первого лейтенанта морской пехоты такие высокие материи слишком сложны. Я махнул на все это рукой и чокнулся с русским бутылкой виски, неизвестно как оказавшейся в моей руке.
В этот же день удалось связаться с французским пароходом, идущим сюда под эгидою ООН, и приплывшим — таки в два часа ночи. До рассвета шла погрузка, Пароход отчалил от негостеприимного берега, когда солнце было уже достаточно высоко. И пока негостеприимный берег не скрылся в дымке, маленькая девочка махала платком, оставшимся на берегу русским танкистам. А мастер-сержант Смит, бывший у нас записным философом, задумчиво сказал:
- "Никогда бы я не хотел, чтобы Русские в серьез стали воевать с нами. Пусть это непатриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут". И, подумав, добавил: "Ну, а пьют они так круто, как нам и не снилось… Высосать бутылку виски из горлышка и ни в одном глазу… И ведь никто нам не поверит…

   На  обычно-необычную историю обратил внимание  Кислан Леонид